1in.am Политический конфликт между премьер-министром Армении и Самвелом Карапетяном теперь переместился в суд. Самвел Карапетян требует от Николы Пашиняна три миллиона драмов и публичных извинений в прямом эфире на странице премьер-министра в Facebook. Пашинян, в свою очередь, имеет два иска против Карапетяна на общую сумму 12 миллионов драмов. Предметы спора также соответствуют современному политическому языку Армении — дом в Канаде, галлюциногенные грибы и взаимные оскорбления.
На первый взгляд, это абсурдный эпизод политической жизни. На самом деле — довольно серьезная история о государстве.
Одним из великих достижений демократии является то, что власть и богатство решают споры в суде, а не силой. Европа потратила века на создание системы, в которой король и богатейший человек, правитель и его противник наконец встречаются перед одним судьей. В этом смысле тот факт, что премьер-министр Армении и один из самых богатых бизнесменов страны подают друг на друга иски, само по себе не является плохой новостью.
Проблема, однако, заключается не в споре, который дошел до суда, а в качестве общественной политики, которая в конечном итоге привела этот спор в суд. Когда лексикон публичного спора между премьер-министром и миллиардером строится вокруг грибов, "степени гниения" и личных оскорблений, суд уже занимается не столько политическим спором, сколько последствиями политической культуры. Особенно для того, кто находится у власти.
Слова премьер-министра не являются обычной записью гражданина в Facebook. Слова главы государства имеют институциональный вес. Их слышит государственная система, инвесторы, дипломаты и иностранные столицы. Когда язык первого лица власти опускается до уровня личного оскорбления, авторитет государства невольно втягивается в этот спор.
Но тот же стандарт должен применяться и к миллиардеру. Богатство не является политической неприкосновенностью. Если в отношении премьер-министра публично распространяются утверждения о доме в Канаде или использовании галлюциногенных веществ, их автор также должен быть готов доказать свои слова в суде. Преимущество демократии заключается именно в том, что ни должность премьер-министра, ни богатство миллиардера не должны заменять доказательства.
Политический подтекст этой истории, однако, гораздо больше. Самвел Карапетян сегодня не просто бизнесмен. Политическая конфронтация вокруг него, церковный кризис и открытое противостояние с властью сделали его участником более широкой политической конфронтации. Следовательно, каждая личная перестрелка между премьер-министром и Карапетяном сразу же становится историей о взаимоотношениях государственной власти и политизированного большого капитала.
В демократическом государстве правительство не может решать, какой бизнесмен имеет право заниматься политикой, но бизнесмен также не может превращать свою экономическую мощь в привилегированную политическую власть над государством. Деньги не должны бояться власти, власть не должна бояться денег — оба должны бояться закона.
Именно поэтому эти судебные процессы важны гораздо больше, чем три или двенадцать миллионов драмов. Если суд сможет без политического давления выяснить, где был факт, где — клевета, а где — оскорбление, и применить тот же стандарт как к премьер-министру, так и к его влиятельному противнику, Армения получит небольшую, но важную институциональную победу.
А если судебный процесс будет воспринят как продолжение политического конфликта другими средствами, ущерб понесет прежде всего общественное доверие к суду. Карапетян может получить свои три миллиона. Пашинян — свои двенадцать. Оба могут заставить другого что-то опровергнуть или извиниться, но армянской политике нужно нечто более ценное — возвращение языка в пределы ответственности.
Малые государства особенно не могут позволить себе превращать политику в бесконечную личную войну. Армения пытается реконструировать свою систему безопасности, привлечь иностранный капитал, открыть новые рынки и снизить геополитические зависимости. Политическая элита этого государства не может занимать общественное пространство дебатами о грибах.
Суд, возможно, решит, кто кому должен извиниться, но приговор политики уже очевиден: когда самые могущественные люди страны выбирают оскорбления вместо аргументов для общения друг с другом, три миллиона драмов — это наименьшая потеря. Наибольшая потеря — это обесценивание общественного слова.
* Этот текст автоматически переведен с помощью искусственного интеллекта (ИИ).
РУССКИЙ
